Оценка витаминного статуса работников Самарской ТЭЦ по данным о поступлении витаминов с пищей и их уровню в крови

РезюмеВ зимний период (февраль 2015 г.) исследована обеспеченность 58 сотрудников, обслуживающих ТЭЦ (47 мужчин и 11 женщин в возрасте от 21 года до 64 лет, индекс массы тела - 27,0±5,8 кг/м2), витаминами А, Е, D, В6, В12, фолиевой кислотой и каротиноидами по содержанию в плазме крови и витамином С по экскреции с мочой. Все обследованные были хорошо обеспечены витаминами А, В6, В12 и фолиевой кислотой (сниженный уровень выявлен у 0-9%). Недостаточная обеспеченность витамином Е была выявлена у 19% (причем только у мужчин), витамином С - у 44% лиц, витамином D - у 61%, каротиноидами - у 93%. Лишь 5% обследованных были обеспечены всеми 6 витаминами. Сочетанный недостаток двух витаминов имели 38% лиц, трех - 22%, четырех - 16%. Сниженный уровень в плазме крови одновременно двух антиоксидантов был отмечен у 36% обследуемых, трех - у 12%. Выявлена достоверная положительная корреляция (p<0,05) между уровнем в плазме крови общего холестерина и ретинола, а также β-каротина; уровнями токоферолов и общего холестерина, триглицеридов, холестерина липопротеинов низкой плотности; концентрацией витамина D и липопротеинов высокой плотности; уровнем токоферолов и ретинола, а также β-каротина. Параллельно расчетным способом по частоте потребления пищевых продуктов за предыдущий месяц было оценено поступление витаминов С, А, В1, В2 и ниацина с рационом. Сниженное относительно рекомендуемой нормы суточное потребление витаминов А и С было выявлено примерно у половины обследованных, ниацина, витаминов В1 и В2 - у 70-80%. Сопоставление данных по обеспеченности витаминами С и А, полученных расчетным методом по поступлению витаминов с рационом и биохимическими методами, дало совпадающие результаты в 55 и 60% случаев. Недостаток при оценке обеспеченности по содержанию витаминов в рационе обнаруживался чаще.

Ключевые слова:витамины, концентрация в плазме крови, дефицит витаминов, фактическое питание, вероятностный риск недостаточного потребления витаминов, лица трудоспособного возраста

Вопр. питания. 2016. № 3. С. 71-82.

По данным литературы, структура потребления пищевых продуктов не всегда соответствует потребностям в пищевых веществах и энергии во всех группах населения. Содержание жира по калорийности превышает рекомендуемое в рационе питания взрослого населения, широкое распространение имеет дефицит ряда витаминов, микроэлементов, пищевых волокон, дисбаланс в потреблении углеводов и других нутриентов. Особенно актуальным является обеспечение трудоспособного населения эссенциальными микронутриентами - витаминами [1].

Численность населения трудоспособного возраста в Российской Федерации составляет около 80 млн человек. Во вредных условиях, не отвечающих санитарногигиеническим нормам, работают более 5 млн человек, в том числе более 2,5 млн женщин. Из них в условиях повышенных уровней шума трудятся около 2 млн человек, повышенной запыленности и загазованности - 2,4 млн, тяжелым физическим трудом заняты 0,7 млн человек [2].

Одним из ведущих факторов, оказывающих отрицательное влияние на здоровье работающих, является дефицит витаминов, играющих важную роль в биотрансформации вредных факторов производства [3].

Прежде всего многие витамины выполняют функции коферментов в ферментативных процессах метаболизма ксенобиотиков [4]. Дефицит поступления в организм витаминов приводит к снижению резистентности организма к воздействию неблагоприятных факторов производственной среды за счет нарушения функционирования систем антиоксидантной защиты и развития симптомов недостаточной адаптации [5].

Целью исследования было оценить обеспеченность работников промышленного предприятия энергетической отрасли витаминами А, Е, С, D, В2, В12, фолиевой кислотой и каротиноидами по их содержанию в плазме крови и потреблению с рационом.

Материал и методы

Проведена оценка витаминного статуса 58 сотрудников предприятия ООО "Альфастрой", обслуживающих ТЭЦ Куйбышевского района Самары. В зимний период (февраль 2015 г.) на базе консультативно-диагностического центра "Здоровое питание" ГБОУ ВПО "Самарский государственный медицинский университет" Минздрава России были обследованы 47 мужчин и 11 женщин в возрасте от 21 года до 64 лет [индекс массы тела (ИМТ) - 27,0±5,8 кг/м2]; возраст и ИМТ мужчин и женщин достоверно не различались. Предварительно от всех участников исследования было получено письменное информированное согласие. Все обследованные не страдали заболеваниями желудочно-кишечного тракта, не имели специальных ограничений в рационе, в течение 3 нед до начала исследования не принимали регулярно биологически активные добавки к пище, содержащие витамины и каротиноиды.

Работники предприятия имеют постоянный контакт с такими вредными производственными факторами, как химический фактор (оксид марганца, оксид хрома, соединения никеля, меди, цинка, ванадия и других металлов, а также оксиды азота, оксид углерода, озон, фторид водорода) при проведении газосварки, очистки и ремонта производственного оборудования. Кроме того, ряд сотрудников работают в условиях неблагоприятного микроклимата, имеют постоянный контакт с источниками электромагнитного излучения. У большинства обследованных имеется напряженность трудового процесса.

Обследованные не получали лечебно-профилактическое питание. Обеспеченность витаминами оценивали по их уровню в плазме крови, взятой натощак из локтевой вены и по экскреции с мочой. Концентрацию в плазме крови витаминов А (ретинола) и Е (сумма α- и γ-токоферолов), каротиноидов определяли с помощью обращенно-фазовой высокоэффективной жидкостной хроматографии [6], витамина В12, фолиевой кислоты, 25-гидроксивитамина D (25-ОН D) - иммуноферментным методом с использованием тест-систем “ELECSYS B12”, “ELECSYS Folate”, “ELECSYS Vitamin D Total” (“F. Hoffmann-La Roche Ltd”, Швейцария), витамина В6 - микробиологически с использованием наборов “ID-Vit® Vitamin В6” (“Immundiagnostik AG”, Германия). Содержание витамина С (аскорбиновой кислоты) в моче полуколичественным методом определяли с помощью индикаторных тест-полосок “URISCAN” (“YD Diagnostics”, Корея).

Показатели липидного обмена [общий холестерин (ОХС), холестерин липопротеинов низкой (ХС ЛПНП) и высокой плотности (ХС ЛПВП), триглицериды (ТГ)] определяли в сыворотке крови с использованием биохимического анализатора “Cobas INTEGRA 400” (“F. Hoffmann-La Roche Ltd”, Швейцария). Показатели липидного обмена представлены в табл. 1; данные мужчин и женщин достоверно не различались.

Параллельно было изучено фактическое питание за предшествующий месяц частотным методом с количественной оценкой потребленных пищевых продуктов в компьютерной программе "Анализ состояния питания человека" (версия 1.2.4 ГУ НИИ питания РАМН 2003-2006). Оценивали профиль потребления пищевых веществ, частоту потребления основных продуктов и блюд, объем потребления продуктов и рассчитывали общую калорийность рациона, его химический состав, риски недостатка и избытка потребления основных витаминов с учетом Норм физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Российской Федерации [7, 8].

Результаты обрабатывали с помощью программ IBM SPSS Statistics для Windows (версия 20.0). Для характеристики вариационного ряда рассчитывали среднее арифметическое (M), медиану (Me), процентили, стандартную ошибку среднего (m). Рассчитывали коэффициент корреляции Спирмена (ρ). Для выявления статистической значимости различий непрерывных величин использовали непараметрический U-критерий Манна-Уитни для независимых переменных. Различия между анализируемыми показателями считали достоверными при уровне значимости р<0,05. Достоверность различий между процентными долями двух выборок оценивали по критерию Фишера.

Результаты и обсуждение

Потребление пищевых продуктов

Расчетные данные, полученные анкетно-опросным методом (табл. 2), свидетельствуют о широкой распространенности среди работающих недостаточного потребления картофеля, молока и молочных продуктов, творога, рыбы и рыбных продуктов, яиц. Более чем у половины обследованных потребление овощей не превышало 50%, фруктов - 28%, мясных продуктов - 58%, растительных масел - 42% от рекомендуемого уровня.

Потребление хлебобулочных и макаронных изделий, масла сливочного соответствовало адекватному: среднее значение и медиана потребления составили 90% от рациональной нормы.

Более чем у половины работников частота потребления мяса и мясных продуктов (рис. 1а) составляла 2 раза в день и более, что отвечает оптимальному подбору суточного рациона, согласно правилам здорового питания [10]. Лишь у 3% обследованных уровень потребления фруктов (рис. 1б) (2-4 раза в день и более) соответствовал оптимальному. Частота потребления молочных продуктов (менее 2-4 раз в день) (рис. 1в) и овощей (менее 3-6 раз в день) (рис. 1г) была снижена у более чем 50% работников относительно рациональных норм.

Потребление пищевых веществ и энергии

Как видно из табл. 3, энергопотребление в целом по группе находилось на адекватном уровне. При этом медиана энергетической ценности рациона у мужчин составила 2280 ккал/сут, у женщин - 2044 ккал/сут, что соответствовало норме физиологической потребности в энергии у мужчин и у женщин этого возраста (соответственно 2450 и 2000 ккал/сут [7]).

Потребление белка было близко к рекомендуемому: медиана абсолютного и относительного (в расчете на 1 кг массы тела) его содержания в рационе находилась в границах нормы (см. табл. 3); вероятностный риск белковой недостаточности соответствовал низкому уровню [7].

В целом питание работников характеризовалось отклонениями от рациональных норм, типичными для большинства взрослого населения нашей страны [11-14]. У абсолютного большинства исследуемых выявлялось избыточное потребление жира при недостатке в рационе углеводов и пищевых волокон.

Потребление витаминов

Расчетные данные показали, что в рационе работников отмечался выраженный недостаток витаминов В1 и В2 (табл. 4); сниженный относительно рекомендуемого уровень поступления с рационом этих микронутриентов выявлен у большинства обследованных - у 79%.

У каждого 2-го работника среднесуточное потребление витаминов В1 и В2 не достигло показателя нормы более чем на треть, что соответствовало среднему (50%) уровню вероятностного риска недостаточности витаминов; у четверти обследованных потребление тиамина и рибофлавина соответствовало высокому (98%) уровню риска их недостатка.

Сниженное поступление ниацина с рационом (<20 мг/сут [7]) выявлено у 66% лиц, при этом у половины обследованных потребление ниацина было меньше рекомендуемой величины примерно на 35%, а у 1/4 - на 50% (см. табл. 4). В то же время у каждого 4-го работника расчетное содержание ниацина в рационе превышало норму.

Как видно из данных табл. 4, содержание витамина С в рационе примерно соответствовало величине его рекомендуемого суточного потребления (90 мг/сут [7]), однако медиана находилась ниже нормы на 26%.

У 78% работников отмечалось сниженное потребление витамина С, а у 1/4 поступление витамина С не превышало половины рекомендуемой величины. В то же время сопоставление полученных данных с критериями риска недостаточного потребления пищевых веществ свидетельствует о низком вероятностном риске недостаточности витамина С у большинства работников: величина 25-го процентиля превышала принятый критерий (40 мг/сут [7]). Относительное количество лиц, у которых имелся средний вероятностный риск недостаточности витамина С (потребление менее 25 мг/сут [7]), было незначительным и составило около 9%.

При расчете поступления витамина А учитывали его потребление как в форме ретинола, так и за счет каротиноидов, принимая при пересчете, что 6 мкг β-каротина соответствуют 1 ретиноловому эквиваленту. Среднее поступление с рационом витамина А (912±82 мкг/сут) и медиана потребления (849 мкг/сут) находились вблизи значения, соответствующего рекомендуемому уровню (900 мкг/сут [7]); сниженное содержание этого витамина было отмечено примерно у половины обследуемых (см. табл. 4). Сравнение медианы с критериями для расчета вероятности риска недостаточного потребления витамина А (900 мкг для мужчин и 700 мкг для женщин [7]) показывает, что риск дефицита этого витамина был низкий. При этом относительное количество лиц, у которых имелся средний вероятностный риск недостаточности витамина А, составило примерно 40%, высокий - 16%.

Обеспеченность витаминами по уровню в крови и моче

Витамин А

Как следует из данных табл. 5, все работники были адекватно обеспечены витамином А: содержание ретинола в плазме крови находилось в пределах нормы, а недостаток не выявлен ни у одного из обследуемых, что, в целом, согласуется с данными по поступлению этого витамина с рационом, свидетельствующими о низком вероятностном риске недостатка этого витамина.

Достоверные различия между обеспеченностью витамином А мужчин и женщин (см. табл. 5) отсутствовали (р>0,05), хотя в отечественных эпидемиологических исследованиях отмечалось, что сниженный уровень ретинола в крови женщин обычно встречается несколько чаще, чем у мужчин [11, 16-18]. В единичном исследовании у спортсменов высокой квалификации отмечали отсутствие достоверных гендерных отличий по этому показателю, что объяснялось регулярным использованием в питании витаминных комплексов, содержащих витамин А в количестве, превышающем его рекомендуемое суточное потребление в 2-3 раза [19].

Изучение взаимосвязи показателей обеспеченности витамином А и липидного обмена показало наличие положительной корреляции (ρ=0,279, р=0,034) между уровнем в плазме крови ретинола и ОХС. При этом концентрация ретинола, нормализованная как по содержанию ОХС, так и по сумме ХС и ТГ, у женщин и мужчин достоверно не различалась (табл. 6). В отличие от практически здоровых лиц у пациентов, страдающих сердечно-сосудистыми заболеваниями (ССЗ), при недостоверном различии между группами мужчин и женщин абсолютной концентрации витамина А в крови, величина нормализованного по липидам содержания ретинола в сыворотке крови у мужчин была в 1,5 раза выше этого показателя у женщин (р=0,022) [20].

При адекватной обеспеченности работающих витамином А концентрация β-каротина (провитамина А) в плазме кровиу 75% обследованных лиц была снижена относительно нормы в 2,3 раза, у половины обследованных - в 4 раза, а у четверти - в 10 раз. Таким образом, дефицит β-каротина выявлялся у подавляющего большинства (у 93%) работников, что может отражать как недостаток этого микронутриента в питании за счет сниженного потребления овощей и фруктов (см. табл. 1), так и превращение в ретинол вследствие недостатка ретинола в рационе. Аналогично ретинолу, между концентрацией β-каротина и уровнем ОХС в плазме крови отмечалась положительная корреляция (ρ=0,348, р=0,008). У мужчин концентрация β-каротина в плазме крови была достоверно ниже (р<0,05) на 24% (см. табл. 6), чем у женщин, что согласуется с предыдущими исследованиями [11, 16-18].

Статистический анализ не выявил достоверной корреляции между концентрацией ретинола в плазме крови и уровнем потребления витамина А. Поэтому для оценки тождественности результатов исследования витаминного статуса были построены зависимости по индивидуальным показателям каждого человека между содержанием витамина в рационе и его уровнем в плазме крови. На рис. 2 вертикальными линиями были нанесены величины среднего 50% вероятностного риска недостаточности для женщин и мужчин, горизонтальной линией - концентрация витамина, соответствующая нижней границе нормальной обеспеченности организма.

В результате такого представления полученных данных образовались квадранты. В нижний левый квадрант попали показатели лиц, недостаточно обеспеченных конкретным витамином, т.е. одновременно имеющих недостаточное потребление и сниженный уровень витамина в крови. В верхний правый квадрант попали показатели лиц, обеспеченных витамином по обоим параметрам, в остальных квадрантах - несовпадающие результаты.

Таким образом, рисунок является иллюстрацией четырехпольной таблицы, позволяющей оценить степень совпадения результатов оценки витаминного статуса двумя способами.

При сравнении уровня потребления с величинами возрастно-половой потребности в витамине А, соответствующими низкому вероятностному риску развития его недостатка (900 мкг/сут для мужчин и 700 мкг/сут для женщин [7]), доля совпавших данных, полученных двумя методами, составила 47%, а среднему уровню риска (625 мкг/сут для мужчин и 500 мкг/сут для женщин [7]) - 60%. Аналогичные результаты были получены при обследовании 34 пациентов 35-86 лет с ожирением и ССЗ [21].

Относительно невысокая степень совпадения двух методов оценки обеспеченности витамином, по-видимому, является следствием того, что метод оценки поступления витамина А по анализу частоты потребления пищевых продуктов может давать существенно заниженные величины потребления этого витамина.

Витамин Е

Обеспеченность работающих лиц витамином Е была удовлетворительной: медиана концентрации токоферолов в плазме крови находилась в границах нормы (см. табл. 5). При отсутствии достоверных гендерных отличий уровня витамина в крови (см. табл. 6) сниженная концентрация токоферолов (<0,8 мг/дл) была выявлена только в группе мужчин (примерно у четверти обследованных), что согласуется с данными исследований отечественных и зарубежных авторов, отмечающих большую частоту недостатка этого витамина-антиоксиданта именно у мужчин [18, 19, 22]. Сниженная обеспеченность витамином Е отражает выявленное недостаточное потребление растительных масел - основных источников токоферолов в рационе россиян (см. табл. 2). В исследовании, проведенном в октябре 2007 г. у 174 практически здоровых работников Псковской ГРЭС, сниженный уровень токоферолов выявляли реже - у 10% обследованных [17], что, по-видимому, связано с более частым потреблением растительных масел в составе овощных салатов, более доступных в осенний период по сравнению с зимним периодом.

Уровень токоферолов <0,5 мг/дл, при котором наблюдается индуцированный перекисью водорода гемолиз эритроцитов - один из биохимических критериев дефицита витамина Е [23], - не отмечен ни у одного из обследуемых.

Концентрация токоферолов в плазме крови положительно коррелировала с уровнем ОХС (ρ=0,665, p<0,001), ТГ (ρ=0,510, p<0,001), суммой ОХС и ТГ (ρ=0,726, p<0,001), ХС ЛПНП (ρ=0,440, р=0,001), что объясняется функциональной связью этих показателей, поскольку липиды участвуют в адсорбции и транспорте токоферолов.

Содержание токоферолов, соотнесенное с уровнем липидов, также свидетельствует о нормальной обеспеченности здоровых лиц по большинству принятых критериев (см. табл. 5). Однако уровень токоферолов, скорректированный по содержанию ТГ, был снижен у 20% обследованных лиц. У большинства лиц (69%) оценка обеспеченности витамином по этому показателю и по абсолютной концентрации токоферолов была тождественна. Несмотря на несомненную значимость показателей обеспеченности витамином Е по уровню токоферолов, соотнесенному с содержанием липидов, в ряде эпидемиологических исследований было показано, что при низком потреблении жира, а также при белковой недостаточности, сопровождающейся повышением уровня ТГ в тканях и плазме крови из-за снижения синтеза липолитических ферментов, возможно завышение частоты выявления Е-витаминной недостаточности [22, 24]. В связи с этим необходимы поиск и использование дополнительных маркеров, одним из них может быть экскретируемый с мочой метаболит витамина Е - α-карбокси-этил-гидроксихроман [25].

Выраженная положительная корреляция выявлена между содержанием в плазме крови токоферолов, с одной стороны, и ретинола (ρ=0,446, p=0,001) и β-каротина (ρ=0,416, р=0,002) - с другой, что, по-видимому, связано с участием ХС в усвоении этих жирорастворимых витаминов. Прямая связь показателей ИМТ обследованных и их обеспеченности витамином Е (ρ=0,335, p=0,012) отражала характерное повышение уровня липидов в крови по мере увеличения ИМТ, что подтверждалось положительной корреляцией между ИМТ, с одной стороны, и ХС и ТГ - с другой; коэффициенты Спирмена составили соответственно 0,316 (р=0,016) и 0,588 (p<0,001).

Витамин D

Недостаток витамина D был отмечен примерно у 60% лиц (см. табл. 5). С одной стороны, это может быть следствием недостаточного потребления большинством (75%) обследованных таких традиционных источников витамина D, как рыба, рыбопродукты и яйца (см. табл. 2). Поскольку обследование проведено в зимний период с минимальной длительность светового дня, сниженная концентрация 25-ОН D в плазме крови отчасти может отражать сезонные колебания этого витамина. Обеспеченность этим витамином мужчин и женщин достоверно не отличалась (см. табл. 6). Между концентрацией в плазме крови 25-ОН D и содержанием антиатерогенного ХС ЛПВП существовала выраженная положительная корреляция (ρ=0,457, p<0,001).

Витамин С

В полном соответствии с тем, что более чем у половины обследованных потребление витамина С не достигает рекомендуемых норм (см. табл. 4), сниженная экскреция аскорбиновой кислоты обнаруживалась почти у половины мужчин (см. табл. 6) и несколько реже у женщин. Неадекватная обеспеченность является следствием недостаточного потребления свежих фруктов, овощей и даже картофеля (см. табл. 2). Между экскрецией аскорбиновой кислоты и содержанием токоферолов в плазме крови существовала положительная связь (ρ=0,350, p=0,010).

Поскольку данные по выведению аскорбиновой кислоты с мочой носили полуколичественный характер, были сопоставлены индивидуальные показатели потребления и экскреции. При выборе в качестве критерия обеспеченности витамином С уровня потребления, соответствующего низкому вероятностному риску развития его недостатка (40 мг/сут [7]), доля совпадающих результатов двух способов оценки С-витаминного статуса составила 64%, а среднему уровню (25 мг/сут [7]) - 55%. Сопоставление данных фактического питания и концентрации аскорбиновой кислоты в плазме крови дает более высокую степень совпадения результатов [18, 21].

Витамины группы В

Как видно из данных табл. 5, большинство (более 90%) обследуемых были хорошо обеспечены витаминами В6, В12 и фолиевой кислотой, что отражало адекватное поступление этих микронутриентов с рационом на фоне недостаточного потребления витаминов В1 и В2 (см. табл. 4). На первый взгляд, данные о сниженном уровне в сыворотке крови пиридоксальфосфата у 75% из 174 работников Псковской ГРЭС (осень 2007 г.) [26] противоречат результату данного обследования. На самом деле в настоящем исследовании было проведено микробиологическое определение в плазме крови суммарного содержания всех витамеров витамина В6. Между тем при наблюдаемом недостатке витамина В2 может развиваться функциональная недостаточность витамина В6, проявляющаяся в уменьшении витамин В2-зависимого образования коферментной формы витамина В6 - пиридоксальфосфата. Гендерные отличия по содержанию в плазме крови витамина В6 и фолиевой кислоты отсутствовали (см. табл. 6). Концентрация витамина В12 в крови мужчин хотя и была ниже на 12% (р<0,05), чем у женщин, находилась в пределах нормальных величин у 98% лиц.

Заключение

Всеми 6 изученными витаминами были обеспечены лишь 5% обследованных. Сниженное содержание в плазме крови витамина D отмечено у 61% работников, а β-каротина - у 93%. Сочетанный недостаток двух витаминов имели 38% работников, трех - 22%, четырех - 16%.

Частота выявления сниженного уровня в плазме крови одновременно двух антиоксидантов составила 36%, трех - 12%, что в целом согласуется с данными обследования витаминного статуса работников Псковской ГРЭС 22-59 лет [17, 26].

Расчетным способом по частоте потребления пищевых продуктов за предыдущий месяц было оценено поступление витаминов А, С, В1, В2 и ниацина с рационом. Наиболее выраженным был недостаток в рационе витаминов В1 и В2, у трети обследованных величина вероятностного риска соответствовала среднему уровню. Средний вероятностный риск недостаточного потребления витамина А имелся у 40% обследованных, витамина С - у 9%. Сопоставление данных по обеспеченности витаминами С и А, полученных расчетным методом по поступлению витаминов с рационом и биохимическими методами по концентрации витаминов в плазме крови, дало совпадающие результаты в 55 и 60% случаев.

Дефицит витамина Е ассоциируется с повышенной частотой инфекционных заболеваний, анемией [27].

В эпидемиологических исследованиях установлена ассоциация между недостаточной обеспеченностью организма витамином D и риском развития эндотелиальной дисфункции, воспаления и окислительного стресса, являющихся патологическим звеном ожирения, гипертензии, дислипидемии, инсулинорезистентности [28-30].

Известно, что при недостатке витаминов С, В2, В6, К возникают функциональная недостаточность витамина D, дефицит витамина В2 нарушается обмен витаминов В6 и ниацина [28-30]. Высокая распространенность у обследованных работников недостаточности ряда витаминов, наличие полигиповитаминоза (недостатка трех витаминов и более) у 38% определяет необходимость оптимизации рациона работающих лиц путем включения в него обогащенных витаминами пищевых продуктов или витаминных комплексов, содержащих полный набор витаминов (С, В2, В6, ФК, Е), участвующих в превращении витамина D в его метаболически активные гормональные формы [28, 31, 32].

Литература

1. Сазонова О.В., Бородина Л.М., Якунова Е.М. Пищевой статус населения (на примере обследованных жителей Самарской области) // Изв. Самар. науч. центра РАН. 2013. Т. 15, № 3-6. С. 1940-1943.

2. Измеров Н.Ф., Тихонова Г.И. Актуальные проблемы здоровья населения трудоспособного возраста в Российской Федерации // Вестн. РАМН. 2010. № 9. С. 3-9.

3. Сазонова О.В., Горбачев Д.О., Бородина Л.М. Оценка питания населения крупного промышленного региона (на примере Самарской области) // Мир науки, культуры, образования. 2014. Т. 44, № 1. С. 338-339.

4. Пилат Т.Л., Кузьмина Л.П., Измерова Н.И. Детоксикационное питание / под ред. Т.Л. Пилат. М. : ГЭОТАР-Медиа, 2012. 240 с.

5. Горбачев Д.О. Лечебно-профилактическое питание как фактор повышения адаптационного потенциала работников нефтегазового комплекса // Изв. Самар. науч. центра РАН. 2015. Т. 17, № 2-2. С. 422-426.

6. Якушина Л.М., Бекетова Н.А., Бендер Е.Д., Харитончик Л.А. Использование методов ВЭЖХ для определения витаминов в биологических жидкостях и пищевых продуктах // Вопр. питания. 1993. Т. 62, № 1. С. 43-48.

7. Методические рекомендации МР 2.3.1.2432-08 "Нормы физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Российской Федерации". М., 2008. 41 с.

8. Тутельян В.А. О нормах физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Российской Федерации // Вопр. питания. 2009. Т. 78, № 1. С. 4-15.

9. Приказ Минздравсоцразвития России от 2 августа 2010 г. № 593н "Рекомендации по рациональным нормам потребления пищевых продуктов, отвечающих современным требованиям здорового питания"

10. Батурин А.К., Погожева А.В., Сазонова О.В. Основы здорового питания: образовательная программа для студентов медицинских вузов и врачей Центров здоровья : методическое пособие. Минзравсоцразвитие РФ, ГОУ ВПО "СамГМУ". М. : ИПК Право, 2011. 80 с.

11. Коденцова В.М., Вржесинская О.А., Спиричев В.Б. Изменение обеспеченности витаминами взрослого населения Российской Федерации за период 1987-2009 гг. (к 40-летию лаборатории витаминов и минеральных веществ НИИ питания РАМН) // Вопр. питания. 2010. Т. 79, № 3. С. 68-72.

12. Батурин А.К., Мартинчик А.Н., Сафронова А.М. и др. Питание в бедных семьях: взрослое трудоспособное население // Вопр. питания. 2002. Т. 71, № 2. С. 3-7.

13. Коденцова В.М., Кочеткова А.А., Смирнова Е.А. и др. Состав жирового компонента рациона и обеспеченность организма жирорастворимыми витаминами // Вопр. питания. 2014. Т. 83, № 6. С. 4-17.

14. Лайкам К.Э. Государственная система наблюдения за состоянием питания населения / Федеральная служба государственной статистики. 2014. URL: http://www.gks.ru/free_doc/new_site/rosstat/smi/food_1-06_2.pdf

15. Светикова А.А., Вржесинская О.А., Коденцова В.М. и др. Витаминный статус и минеральная плотность костной ткани у больных с ожирением и сердечно-сосудистой патологией // Вопр. питания. 2008. Т. 77, № 3. С. 39-44.

16. Спиричев В.Б., Блажеевич Н.В., Исаева В.А. и др. Обеспеченность витамином А и каротиноидами взрослого и детского населения различных регионов СНГ // Вопр. питания. 1995. Т. 64, № 5. С. 3-8.

17. Бекетова Н.А., Спиричева Т.В., Переверзева О.Г. и др. Изучение обеспеченности водо- и жирорастворимыми витаминами взрослого трудоспособного населения в зависимости от возраста и пола // Вопр. питания. 2009. Т. 78, № 6. С. 53-59.

18. Бекетова Н.А., Коденцова В.М., Вржесинская О.А. и др. Оценка витаминного статуса студентов Московского вуза по данным о поступлении витаминов с пищей и их уровню в крови // Вопр. питания. 2015. Т. 84, № 5. С. 64-75.

19. Бекетова Н.А., Кошелева О.В., Переверзева О.Г. и др. Обеспеченность витаминами-антиоксидантами спортсменов, занимающихся зимними видами спорта // Вопр. питания. 2013. Т. 82, № 6. С. 49-57.

20. Бекетова Н.А., Дербенева С.А., Спиричев В.Б. и др. Уровень антиоксидантов и показатели липидного обмена у больных с сердечно-сосудистой патологией // Вопр. питания. 2007. Т. 76, № 3. С. 11-18.

21. Вржесинская О.А., Коденцова В.М., Оглоблин Н.А. и др. Оценка обеспеченности пациентов с ожирением и сердечно-сосудистыми заболеванииями витаминами С, В2 и А: сопоставление данных о поступлении витаминов с пищей и с их уровнем в крови // Вопр. питания. 2008. Т. 77, № 4. С. 46-51.

22. Dror D.K., Allen L.H. Vitamin E deficiency in developing countries // Food Nutr. Bull. 2011. Vol. 32, N 2. P. 124-143.

23. Food and Nutrition Board IOM. Vitamin E. Dietary Reference Intakes for Vitamin C, Vitamin E, Selenium, and Carotenoids. Washington, DC : National Academies Press, 2000. P. 186-283.

24. Badaloo A.V., Forrester T., Reid M., Jahoor F. Lipid kinetic differences between children with kwashiorkor and those with marasmus // Am. J. Clin. Nutr. 2006. Vol. 83, N 6. P. 1283-1288.

25. Lebold K.M., Ang A., Traber M.G., Arab L. Urinary α-carboxyethyl hydroxychroman can be used as a predictor of α-tocopherol adequacy, as demonstrated in the Energetics Study // Am. J. Clin. Nutr. 2012. Vol. 96, N 4. Р. 801-809.

26. Спиричева Т.В., Вржесинская О.А., Бекетова Н.А. и др. Влияние витаминных напитков на обеспеченность витаминами работников Псковской ГРЭС // Вопр. питания. 2010. Т. 79, № 4. С. 55-62.

27. Traber M.G. Vitamin E inadequacy in humans: causes and consequences // Adv. Nutr. 2014. Vol. 5, N 5. Р. 503-514.

28. Спиричев В.Б. О биологических эффектах витамина D // Педиатрия. 2011. Т. 90, № 6. С. 113-119.

29. Коденцова В.М. Витамины. М. : Медицинское информационное агентство, 2015. 408 с.

30. Коденцова В.М. Обеспеченность витаминами населения России // Переработка молока. 2015. № 5. С. 47-51.

31. Коденцова В.М., Погожева А.В., Громова О.А., Ших Е.В. Витаминно-минеральные комплексы в питании взрослого населения // Вопр. питания. 2015. Т. 84, № 6. С. 24-33.

32. Коденцова В.М. Обогащение пищевых продуктов массового потребления витаминами и минеральными веществами как способ повышения их пищевой ценности // Пищ. пром-сть. 2014. № 3. С. 14-18.