Optimizing nutrition of older people as a mean of preventing premature aging

Abstract

The review presents data on the characteristics of construction of the diet of older persons. It is shown that inadequate nutrition is a significant risk factor for cardiovascular diseases, obesity, type 2 diabetes mellitus, gout and others that contribute to premature aging. Optimization of the diet should be considered as one of the areas of prevention and rehabilitation of these diseases and the prevention of premature aging. Attention is drawn to the age peculiar properties of the energy value of the diet, the content and the ratio of macronutrients in it. Modern data on the recommended daily intake of micronutrients -vitamins, minerals and trace elements for the elderly are presented. From the positions of the theory of oxidative stress, chronic inflammation and high-calorie nutrition, it is considered expedient to include products containing antioxidant ingredients: vitamins, trace elements and minor biologically active food components in the diet.

Keywords:optimal nutrition, macronutrients, micronutrients, minor food components, antioxidants, premature aging

Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2018; 87 (4): 69-77. doi: 10.24411/0042-8833-2018-10044.

В настоящее время происходит прогрессивное старе­ние населения. Если в 2000 г. во всем мире число лиц старше 60 лет составляло 600 млн, то к 2025 г. ожидаемое количество пожилых людей будет 1,2 млрд, а к 2050 г. - 2 млрд человек [1].

Здоровье пожилого человека и преждевременное ста­рение зависят от многих причин, и важнейшими среди них являются хронические заболевания, длительные стрессы, вредные привычки, гиподинамия и др. При этом особое место занимает нерациональное питание, которое способствует нарушению пищевого статуса (т.е. состояния организма, связанного с питанием) и формирует риск развития алиментарно-зависимых (неинфекционных) заболеваний (ожирение, метаболи­ческий синдром, сердечно-сосудистые заболевания, сахарный диабет 2 типа, остеопороз, подагра, анемия и др.) [1-3].

С возрастом отмечаются характерные изменения пи­щевого статуса, способствующие развитию этой па­тологии. Так, при обследовании более 4500 человек различных возрастных групп в консультативно-диа­гностическом центре "Здоровое и спортивное пита­ние" ФГБУН "ФИЦ питания и биотехнологии" (Москва) у лиц старше 60 лет по сравнению с более молодыми обследованными на фоне нарушения питания было кон­статировано достоверное увеличение индекса массы тела (ИМТ), обхвата талии и бедер, жировой массы, вис­церального жира, уменьшение мышечной массы, сни­жение энерготрат покоя, повышение концентрации хо­лестерина, триглицеридов, глюкозы, мочевой кислоты, и снижение железа, фолиевой кислоты в сыворотке крови на фоне повышенного уровня артериального давления и сниженной минеральной плотности костной ткани [4-6].

5-летний анализ заболеваемости пожилых лиц, проживающих в Московском регионе, показал тен­денцию к ее увеличению (на 16,8%), в основном за счет неинфекционных (алиментарно-зависимых) за­болеваний. 1-е место по распространенности зани­мали болезни системы кровообращения, 2-е - болезни костно-мышечной системы и соединительной ткани, 3-е -болезни органов дыхания, 4-е - цереброваскулярные болезни [7, 8].

В настоящее время, по данным Росстата, в нашей стране 73,2% мужчин и 84,9% женщин имеют одно или несколько заболеваний, связанных с питанием [9].

Механизмы старения и развития основных возраст-ассоциированных заболеваний имеют одну и ту же основу. Старение, болезни старости и даже смерть в глубокой старости являются результатом развития человека после его рождения и реализуются в соответс­твии с генетической программой. Установлено, что одни и те же гены последовательно обеспечивают выпол­нение 2 противоположных процессов: до 25 лет - про­граммы развития, а после ее завершения - программы старения и связанных с ним заболеваний. Это является онтогенетической моделью старения [10].

Общий переход от развития к старению генетически запрограммирован последовательностью гормональных событий как в центральной нервной системе (гипофиз), так и в периферических эндокринных железах [10-12].

В то же время современные исследования в области эпигенетики свидетельствуют о том, что на 95% генов можно воздействовать путем изменения их экспрессии под влиянием внешних факторов, в том числе алимен­тарных: необходимо устранение дефицита витамина D, снижение в рационе содержания простых углеводов, увеличение - природных антиоксидантов, витаминов А, С, Е, В6, В12, фолиевой кислоты, микроэлементов (же­леза, йода, меди, селена, марганца, цинка, хрома и др.), полиненасыщенных жирных кислот (ПНЖК) семейства ω-3. Воздействие на эти пищевые компоненты способно обеспечить генетическую стабильность клеток, замед­лить процессы биологического старения и развитие возраст-ассоциированных заболеваний [11, 12].

В связи с этим оптимизация рациона питания лиц пожилого возраста должна рассматриваться как одно из направлений коррекции нарушений их пищевого ста­туса, профилактики и реабилитации неинфекционных заболеваний, а следовательно, и профилактики раннего старения [11-13].

По мере старения потребность в энергии снижается. В среднем люди старше 60 лет расходуют на 1/3 меньше калорий, чем лица молодого возраста, в результате снижения основного обмена вследствие уменьшения мышечной массы и физической активности. В связи с этим энергетическая ценность их рациона должна быть ниже (1800-2200 ккал), чем в других возрастных группах, при сбалансированном соотношении белков, жиров и углеводов (соответственно, 12-15, 25-30 и 55% по калорийности). В то же время с возрастом увеличива­ется потребность в высококачественных белках, содержащих незаменимые аминокислоты, ПНЖК, особенно семейства ω-3, пищевых волокнах, витаминах, макро- и микроэлементах [13-18].

В последнее время особую актуальность приобрел вопрос о содержании белка в рационе лиц старше 60 лет. Известно, что как избыток, так и недоста­ток белка в рационе может вызвать патологические изменения в организме. Недостаток белка приводит к нарушению гормонального статуса, функционирова­ния печени, синтеза ферментов, участвующих в обмене макро- и микронутриентов, антител, к прогрессирующей потере мышечной массы при саркопении. Избыточное потребление белка негативно влияет на функцию почек, пищеварительную и нервную систему, способствует канцерогенезу [19].

Традиционно рекомендации Всемирной организации здравоохранения по содержанию белка в рационе по­жилых людей независимы от возраста или пола. Со­гласно этим рекомендациям, ежедневное потребление белка должно составлять 0,8 г на 1 кг массы тела [20]. Подобные рекомендации, построенные по единому воз­растному принципу и определяющие количество белка в рационе, не учитывают связанные с возрастом изме­нения метаболизма, иммунитета, уровня гормонов или нередко возникающую недостаточность питания.

Последние данные литературы свидетельствуют о том, что пожилые люди нуждаются в большем количестве белка, чем молодые, что связано с возрастными измене­ниями, в первую очередь белкового метаболизма. Лицам старшего поколения также необходимо больше белка для компенсации воспалительных и катаболических про­цессов, связанных с хроническими и острыми заболева­ниями, которые обычно возникают при старении [21].

Недостаточное поступление с пищей белка по срав­нению с физиологическими потребностями лиц старше 60 лет может привести к потере тощей массы тела, осо­бенно мышечной массы. В результате пожилые люди имеют значительно более высокий риск возникновения таких заболеваний, как саркопения и остеопороз, чем лица более молодого возраста. В свою очередь саркопения и остеопороз могут нанести большой ущерб пожи­лым людям, увеличивая частоту падений и переломов, инвалидности и смерти. Эти условия также увеличивают финансовые затраты в системе здравоохранения.

Саркопения - атрофически-дегенеративное измене­ние скелетной мускулатуры, приводящее к постепенной потере мышечной массы и силы. Американский центр контроля заболеваемости (СDС) признал ее одним из 5 основных факторов риска заболеваемости и смерт­ности лиц старше 65 лет. Частота саркопении повы­шается от 14% у лиц 65-70 лет до 53% и более у лиц старше 80 лет. Возрастная саркопения связана с гормо­нальными нарушениями, изменениями в центральной и периферической нервной системе, гиподинамией, стрессом, системным воспалением и др. [22].

В первую очередь саркопения способствует наруше­нию функции быстрых мышечных волокон, отвечающих за сохранение равновесия, увеличивая риск самопроизвольных падений, который каждые 10 лет у пожилых лиц увеличивается на 10%. При этом падения становятся причиной серьезных повреждений в 10-15% случаев, а переломов - в 5% [1, 22].

С другой стороны, с возрастом может развиваться и саркопеническое ожирение, характеризующееся пре­обладанием жировой массы над мышечной, частой причиной которого является дефицит мелатонина - важ­ного метаболического гормона и эндогенного антиоксиданта [1, 23].

В результате проведенного анализа потребности в белке при старении исследовательская группа Евро­пейского общества гериатрической медицины (European Union of Geriatric Medicine, EUGMS) пришла к выводу, что для поддержания и восстановления тощей массы тела пожилым лицам рекомендуется потреблять 1,0-1,2 г белка на 1 кг массы тела в день. Большинство пожилых людей с острыми или хроническими заболеваниями нуждаются в еще большем количестве белка (1,2-1,5 г на 1 кг массы тела в сутки) [21].

В то же время констатировано, что среди лиц старше 60 лет ежедневно или несколько раз в неделю мясо и птицу потребляют только 75,5% мужчин и 68,4% жен­щин, а рыбу - 29,9% мужчин и 28,6% женщин [9].

Из продуктов - источников животных белков по­жилым людям следует отдавать предпочтение рыбе, яйцам, молочным и молочнокислым продуктам, осо­бенно обогащенным про- и пребиотиками. Известно, что с возрастом в кишечнике увеличивается количество факультативных анаэробов - условно-патогенных мик­роорганизмов (протеобактерии и бациллы) и снижается число бифидобактерий. Потребление пробиотиков, осо­бенно симбиотиков (в составе специализированных молочных продуктов), способствует изменению состава кишечной микробиоты, улучшению функции кишечника и иммунной системы [24].

Из жировых продуктов для пожилых лиц предпочти­тельны растительные масла и морская жирная рыба -источники фосфолипидов, фитостеринов, мононена­сыщенных и ПНЖК семейств ω-6 и ω-3 [25, 26]. В то же время, по данным Росстата, взрослое население нашей страны потребляет избыточное количество жира (около 40% по калорийности) за счет насыщенных жирных кислот и недостаточное - растительных масел, содержа­щих ненасыщенные жирные кислоты, что способствует повышению риска возникающих с возрастом алимен­тарно-зависимых заболеваний [9].

Особое значение приобретает достаточная обеспечен­ность пожилых людей ПНЖК ω-3: длинноцепочечными кислотами - эйкозапентаеновой (ЭПК) и докозагексаеновой (ДГК). Известно, что регулярное и адекватное потреб­ление ЭПК и ДГК способствует профилактике сердечно­сосудистых заболеваний. Являясь основой для синтеза цитокинов, эти кислоты участвуют в построении клеточных мембран, миелиновых оболочек, активируют нормальное деление стволовых клеток, синтез регуляторных белков, поддерживая когнитивные и ментальные функции у пожи­лых лиц [11, 26, 27].

Вместе с витамином D ПНЖК семейства ω-3 являются необходимым компонентом для лечения саркопении. Механизм их влияния на мышечную ткань связан со сти­муляцией синтеза белка, улучшением энергетического обмена, антиоксидантным действием, предупрежде­нием апоптоза [26].

В настоящее время одним из способов оценки обес­печенности этими кислотами является расчет ω-3-ин-декса: соотношение суммы ЭПК и ДГК к общему со­держанию жирных кислот в мембранах эритроцитов. При этом величина ω-3-индекса >8% свидетельствует об оптимальной обеспеченности ПНЖК семейства ω-3, а <4% - о недостаточной. Так, в Московском регионе для достижения его оптимального значения рекомен­дуется потребление 3,5 г ЭПК и ДГК в день. Пока­зано, что помимо потребления этих кислот на величину ω-3-индекса в значительной степени влияет возраст. При проживании в регионе с недостаточным содержа­нием в пище ПНЖК ω-3 необходимо их дополнительное применение в виде биологически активных добавок к пище (БАД), а также жировых модулей, содержащих ПНЖК и витамин Е [27, 28].

По данным Росстата, углеводный компонент рациона взрослого населения России характеризуется избыточ­ным количеством добавленного сахара, превышающим в 2 раза рекомендуемые нормы, и недостаточным (на 60-70%) - пищевых волокон [9]. В связи с этим необ­ходимо ежедневно включать в рацион пожилых лиц зерновые продукты, овощи и фрукты, которые являются источниками пищевых волокон, оказывающих поло­жительное влияние на процессы обмена, свертывания крови, желчевыделения и моторную функцию желу­дочно-кишечного тракта (ЖКТ) [25, 29].

Потребность в таких минеральных веществах, как кальций, магний, калий, железо, и витаминах А, D, Е, В12 в пожилом возрасте остается достаточно высокой [18].

По данным ФГБУН "ФИЦ питания и биотехнологии", у 57,5% взрослого населения обнаруживается дефицит витамина D, у 12,6-34,5% в сыворотке крови снижены уровни витаминов группы В, у 5,3-10,8% - витаминов А и Е. Полигиповитаминозные состояния были отмечены у 22-38% взрослых. Нередко дефицит витаминов со­четался с недостатком минеральных веществ (кальция, магния, железа, йода и др.) [30, 31].

Показано, что адекватное поступление с пищей фолиевой кислоты, витаминов В6 и В12 благоприятно вли­яет на процессы метилирования ДНК, предотвращая развитие возраст-ассоциированных заболеваний. Эти витамины необходимы для образования S-аденозилти-онина, который является источником метильных групп для ДНК-метилтрансферазы [11, 12].

По данным последних лет, немаловажную роль в пита­нии лиц пожилого возраста играет витамин К2. Витамин К представлен в пищевых продуктах двумя основными группами соединений: филлохинонами (витамин К1, фитоменадион), синтезирующимися в растениях, и менахинонами (витамин К2), продуцируемыми бактериями или образующимися в организме животных. Длинноцепочечные менахиноны образуются при ферментации и содер­жатся в значительном количестве в молочнокислых про­дуктах. Их адекватное потребление ассоциировано со снижением риска сердечно-сосудистых заболеваний -наиболее распространенной патологии в пожилом воз­расте [32].

Дефицит в рационе витамина D и кальция часто яв­ляется одной из причин старческого остеопороза, при­водящего к переломам костей (бедренные кости, шейка бедренной кости, позвонки) и инвалидности. Показано, что адекватная обеспеченность витамином D пожилых лиц снижает риск падений на 17%, перелома бедренной кости - на 18%, а невертебральных переломов - на 20% [33, 34].

Витамин D в отличие от других витаминов под влия­нием ультрафиолетовых лучей солнечного света может синтезироваться в коже, где образуется кальцитриол, обладающий прогормональной активностью. Он ока­зывает многочисленные биологические эффекты за счет взаимодействия со специфическими рецепторами, локализованными в ядрах многих клеток. Витамин D регулирует экспрессию более 1000 генов, в том числе отвечающих за синтез половых гормонов, состояние углеводного обмена, нарушения функции которых со­провождаются низкими продолжительностью и качест­вом жизни. Он влияет на процессы метилирования ДНК, изменяя экспрессию многих генов, связанных с риском возраст-ассоциированных заболеваний, оказывает онкостатическое действие [11, 12].

В настоящее время установлено, что витамин D необ­ходим не только для поддержания функции опорно-дви­гательного аппарата, но также для иммунной системы, устойчивого психоэмоционального фона, когнитивных функций, что очень важно для обеспечения нормальной жизнедеятельности пожилых лиц [35].

Пожилые люди находятся в группе риска по развитию дефицита витамина D. Результаты исследований сви­детельствуют о недостаточной обеспеченности витами­ном D лиц пожилого возраста. Так, среди жителей Санкт-Петербурга старше 65 лет дефицит этого вита­мина отмечался в 86% случаев. В то же время известно, что сниженное содержание в сыворотке крови циркули­рующей формы 25(ОН)D является фактором риска раз­вития сердечно-сосудистых заболеваний (артериальной гипертонии, гиперлипидемии, ишемической болезни сердца), сахарного диабета 2 типа, нейрокогнитивных расстройств, депрессии, некоторых злокачественных образований и др., риск которых в свою очередь повы­шается с возрастом [28, 35, 36].

Концентрация в сыворотке крови 25(ОН)D является самым точным маркером обеспеченности витамином D, поскольку отражает суммарное количество произво­димого в коже и получаемого из пищевых продуктов и биологически активных добавок. Пищевыми источ­никами этого витамина являются молочные продукты (особенно твердые сыры) и рыба, потребление кото­рых, по данным Росстата, на сегодняшний день недо­статочно [9].

Помимо этого у пожилых лиц дефицит витамина D является результатом нарушения всасывания в ЖКТ, неадекватного питания, связанного с аллергией на мо­лочный белок, лактазной недостаточностью, дисбиозом, веганством [36].

Недостаточное содержание железа в рационе спо­собствует развитию с возрастом железодефицитной анемии. Железо необходимо для образования около 100 геминовых и негеминовых ферментов, продукции интерлейкинов, Т-киллеров, Т-супрессоров, синтеза сте­роидных гормонов, ДНК. Дефицит железа в организме сказывается на генетическом, молекулярном, клеточ­ном, тканевом и органном уровнях. Признаки анемии имеют более 10% лиц старше 65 лет и до 50% пожилых пациентов с хроническими заболеваниями, проживаю­щих в домах престарелых [11, 25, 37].

Причинами дефицита железа у лиц старше 60 лет может быть недостаточное поступление его с пище­выми продуктами животного происхождения, осо­бенно при веганстве, лактовегетарианстве. Наряду с этим у них может быть нарушение всасывания же­леза из кишечника (дисбиоз, синдром мальабсорбции, гипоацидные состояния, резекция желудка или кишечника), дефицит веществ, которые улучшают его всасывание в ЖКТ (медь, марганец, витамины D, С, группы В, аминокислоты, фруктоза, органические кис­лоты), и наличие веществ, затрудняющих всасывание (поваренная соль, пищевые консерванты, танин, соли кальция, фитин и др.) [37].

Физиологически не оправдан переход пожилых людей с привычного питания на строгое вегетарианство (веганство), сыроедение из-за недостатка в этих рационах витаминов, минеральных веществ, незаменимых ами­нокислот [25].

При оптимальном питании организм достаточно обеспечен большинством минеральных веществ и микроэлементов, за исключением поваренной соли, которую мы добавляем в различные блюда. Ее из­быточное потребление (>6 г/сут) способствует разви­тию подагры, атеросклероза, артериальной гипертонии [13, 25].

У пожилых людей дефицит витаминов и минераль­ных веществ может развиться вследствие изменений метаболизма, свойственных возрасту, нарушений про­цессов всасывания в ЖКТ, изменения микробиоценоза кишечника, снижения его витаминсинтезирующей спо­собности, активации процессов образования свободных радикалов [16].

В настоящее время существует множество теорий старения, наиболее популярными из них и приближен­ными к диетологическим проблемам являются тео­рии окислительного стресса, хронического воспаления и высококалорийного питания. Эти теории взаимосвя­заны [38].

Образование свободных радикалов является посто­янно происходящим в организме процессом, физиоло­гически сбалансированным у здоровых в молодом воз­расте за счет активности эндогенных антиоксидантных систем. При экстремальном увеличении их продукции, значительном воздействии прооксидантных факторов или в случае несостоятельности антиоксидантной за­щиты развивается окислительный стресс, который со­провождается повреждением белков, липидов и ДНК, что играет ведущую роль в процессах мутагенеза, кан­церогенеза, инсулинорезистентности, нейродегенеративных и аутоиммунных процессах, которым отводится ведущая роль в формировании основных возраст-ассоциированных заболеваний [38].

Известно, что окислительный стресс легче возникает при недостатке в пище естественных антиоксидантов вторичных и третичных групп, таких как витамины А, С, Е, селен и другие микроэлементы, а также минорных компо­нентов пищи. Хорошо известна способность витаминов Е, С и каротиноидов (в том числе провитаминов А) сни­жать риск возникновения возраст-ассоциированных за­болеваний: некоторых форм рака, сердечно-сосудистых заболеваний, остеопороза и др. [11, 12, 14, 21, 23, 38].

Некоторые источники природных антиоксидантов представлены в таблице.

Витамин Е (токоферолы) - основные жирораствори­мые антиоксиданты, находящиеся во всех клеточных мембранах, которые защищают от пероксидного окис­ления. Витамин С - самый важный водорастворимый антиоксидант, находящийся во внеклеточной жидкости организма. Селен оказывает положительное влияние не только на окислительный стресс, но и способствует детоксикации организма за счет усиления метаболизма канцерогенов, индукции апоптоза и пролиферации кле­ток, активно влияя на процессы метилирования и деметилирования ДНК [11, 12].

К важнейшим каротиноидам, входящим в состав пищи, относится β-каротин. Он присутствует в оранжевых и темно-зеленых овощах. Считают, что употребление минимум 220 г оранжевых овощей и фруктов в сутки обеспечивает необходимое количество β-каротина, ко­торый впоследствии превращается в витамин А, необ­ходимый для нормального состояния кожных покровов, слизистых оболочек и органов зрения, что особенно важно для лиц пожилого и старческого возраста. Про­витаминами А, помимо β-каротина, являются также α- и γ-каротины [25, 31].

Остальные каротиноиды провитаминной активностью не обладают, но имеют выраженные антиоксидантные свойства. Лютеин и ликопин содержатся в оранжевых и зеленых овощах и фруктах. Кроме упомянутых выше свойств, эти каротиноиды защищают кожу от вред­ного воздействия солнца, препятствуют образованию морщин.

Ликопин - пигмент, придающий томатам красный цвет, снижает риск возникновения сердечно-сосудистых заболеваний, некоторых видов рака, дистрофии жел­того пятна сетчатки глаза. Лучше всего ликопин усваи­вается из термически обработанных продуктов, однако и свежими томатами не стоит пренебрегать. Сходными свойствами обладают розовый грейпфрут, гуава, арбуз, острый красный перец. Считают, что риск развития рака предстательной железы снижается под влиянием сход­ного по строению с ликопином криптоксантина. Этот риск обратно пропорционален потреблению следующих продуктов: крестоцветные овощи, фасоль, чечевица, орехи, томаты, зеленые овощи.

Лютеин является специфическим каротиноидом, скон­центрированным в желтом пятне сетчатки. Предпола­гают, что он может защищать пятно сетчатки от избы­точного воздействия солнечных лучей. Доказано, что поступление с пищей достаточного количества лютеина может предотвращать возрастную макулодистрофию сетчатки глаза. Его основным пищевым источником является желток куриного яйца, биодоступность из ко­торого существенно выше, чем из продуктов раститель­ного происхождения. Лютеин придает темно-зеленый цвет брокколи и другим листовым овощам, употребле­ние которых значительно снижает риск сердечно-сосу­дистых заболеваний.

Благодаря содержанию в овощах каротиноидов (лютеина и зеаксантина) уменьшается вероятность раз­вития возрастных проблем зрительного аппарата. Рекомендуется употреблять 350 г листовых овощей в неделю. Замороженные овощи не теряют своих свойств. Показано, что лучшему усвоению каротиноидов (ликопина - из томатов, β-каротина - из оранжевых и лютеина - из листовых овощей) способствуют авокадо, оливки, масла оливковое, льняное, грецкого ореха, кото­рые содержат ненасыщенные жирные кислоты [14, 25].

Выраженными антиоксидантными свойствами обла­дают минорные биологически активные вещества. К ним относятся фенольные кислоты, флавоноиды (включая изофлавоны), катехины, антоцианы, лигнаны, индолы, серосодержащие соединения и др. В растениях, употреб­ляемых в пищу, их более 2000. Для того чтобы обеспе­чить поступление в организм всех этих веществ, важно потреблять как можно больше свежих овощей и фруктов. Флавоноиды, неотъемлемые компоненты растительных тканей, содержатся наряду со значительным количеством масел (25-30%), в семенах шалфея, арахиса, хлопчат­ника и защищают от окисления масла своих растений.

Изофлавоны бобовых, особенно сои (генистеин, дайдзеин и др.), помимо антиоксидантных, имеют гиполипидемические, антиатерогенные, антиагрегантные, эстрогеноподобные свойства и играют важную роль в профилактике остеопороза и некоторых видов рака. Антоцианы способствуют улучшению зрения, когнитив­ных функций; в замороженных фруктах эта их способ­ность сохраняется.

Лигнаты обладают антиоксидантными, гепатопротекторными, антиаллергическими, антитоксическими, про­тивовирусными, антиагрегантными, эстрогеноподобными свойствами. Индолы наряду с антиоксидантным оказывают детоксикационное, а также протекторное действие в отношении некоторых онкологических забо­леваний. Чем моложе брокколи, тем выше в ней содер­жание индолов [14, 25].

С позиций эпигенетики протекторное влияние на метилирование ДНК оказывают такие биологически ак­тивные вещества, как сульфорафан (содержится в брок­коли), куркумин (в куркуме), эпигаллокатехин-3-галлат (в зеленом чае), ресвератрол (в винограде и красном вине), генистеин (в сое), ликопин (в томатах) [11].

Так, флавоноид зеленого чая - эпигаллокатехин-3-галлат - является эффективным ингибитором фер­мента ДНК-метилтрансферазы, регулирующей про­цессы метилирования ДНК. Механизм действия этого флавоноида заключается в блокировании активного центра ДНК-метилтрансферазы [12].

К сожалению, поступление биологически активных веществ, обладающих геропротекторным действием (ПНЖК семейства ω-3, витаминов, минеральных ве­ществ, минорных компонентов пищи), за счет тради­ционных пищевых продуктов современного рациона питания недостаточно. В связи с этим пожилым людям необходим их дополнительный прием в виде биологи­чески активных добавок и специализированных продук­тов [14, 16, 27, 33, 35].

Оптимизация питания в пожилом возрасте является фактором геропротекции, профилактики и реабилита­ции заболеваний пожилого возраста, предупреждает или замедляет их прогрессирование, развитие ослож­нений, нарушение основных категорий жизнедеятель­ности, являясь, таким образом, средством профилак­тики преждевременного старения.

Финансирование. Поисково-аналитическая работа по подготовке рукописи проведена за счет средств субсидии на выполнение государственного задания в рамках Программы фундаментальных научных иссле­дований Президиума РАН (тема № 0529-2018-0111).

Литература

1. Тюзиков И.А., Калиниченко С.Ю. Саркопения: помогут ли только протеиновое питание и физическая активность? Роль поло­вых стероидных гормонов в механизмах регуляции синте­за мышечного белка // Вопр. диетологии. 2017. Т. 7, № 2. С. 41-50.

2. Погожева А.В., Батурин А.К. Питание и профилактика неинфек­ционных заболеваний. Beau Bassin : Lambert Academic Publishing, 2017. 184 с.

3. Погожева А.В. Здоровое питание как профилактика неинфекци­онных заболеваний // Справочник фельдшера и акушерки. 2014. № 2. С. 8-13.

4. Погожева А.В., Батурин А.К., Егоренкова Н.П., Алешина И.В., Тоболева М.А., Солнцева Т.Н. и др. Изучение состояния пище­вого и энергетического статуса в возрастном аспекте // Вопр. питания. 2015. № 3. С. 156-157.

5. Погожева А.В., Батурин А.К., Егоренкова Н.П., Левин Л.Г., Сото Х.С., Аристархова Т.В. и др. Возрастные особенности пище­вого и гормонального статуса обследованных в КДЦ "Здоровое питание" // Вопр. питания. 2015. № 3. С. 155-156.

6. Погожева А.В., Батурин А.К., Алешина И.В., Тоболева М.А., Дени­сова Н.Н., Левин Л.Г. и др. Изучение питания и пищевого статуса у лиц пожилого возраста // Клин. геронтология. 2017. Т. 23, № 9-10. С. 99.

7. Вечорко В.И., Шикина И.Б., Сергеева Ю.Б. Пятилетний анализ заболеваемости прикрепленного населения пожилого возраста в амбулаторном центре города Москвы // Клин. геронтология. 2017. Т. 23, № 9-10. С. 12-13.

8. Иванова М.А., Одинец А.В. Общая заболеваемость населения нетрудоспособного возраста различными классами болезней в 2010-1016 гг. // Клин. геронтология. 2017. Т. 23, № 9-10. С. 30-31.

9. Рацион питания населения. 2013: статистический сборник / Рос-стат. М. : Статистика России, 2016. 220 с.

10. Гудошников В.И., Прохоров Л.Ю. Немонотонность роста организ­ма. Старение и смертность людей в пожилом возрасте: возмож­ные приложения к программированию развития и старения // Клин. геронтология. 2017. Т. 23, № 9-10. С. 19-20.

11. Калиниченко С.Ю. Болезни цивилизации ХХ1 века: во всем ли виноваты только гены? Новая модель медицины: медицина 5П - медицина эффективной профилактики и терапии // Вопр. диетологии. 2017. Т. 7, № 1. С. 5-9.

12. Либеранская Н.С. Метилирование ДНК и возможности его про­филактики и лечения при возраст-ассоциированных заболева­ниях // Вопр. диетологии. 2017. Т. 7, № 1. С. 30-35.

13. Барановский А.Ю. Рациональное питание пожилого человека. // Практ. диетология. 2014. № 3 (11). С. 82-95.

14. Тутельян В.А., Погожева А.В., Батурин А.К. Биологически актив­ные компоненты питания кардиологических больных. М. : СвР-АРГУС, 2012. 380 с.

15. Потемкина Н.С., Крутько В.Н., Мамиконова О.А. Конвергенция диетологических подходов к профилактике хронических забо­леваний пожилых // Клин. геронтология. 2017. Т. 23, № 9-10. С. 52-53.

16. Почитаева И.П. Правильное питание в пожилом и старческом возрасте - предотвращение рисков развития заболеваний // Клин. геронтология. 2017. Т. 23, № 9-10. С. 53-54.

17. Кожевникова А.В. Профилактика ожирения лиц пожилого воз­раста // Клин. геронтология. 2017. Т. 23, № 9-10. С. 35.

18. Нормы физиологических потребностей в энергии и пищевых веществах для различных групп населения Российской Феде­рации : методические рекомендации МР 2.3.1.2432-08 / Феде­ральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека. М., 2008.

19. Гальченко А.В., Морозова Л.Д., Залетова Т.С. Оценка потреб­ности в белке и аминокислотах, исходя из биосинтетических потребностей и показателей азотистого баланса // Вопр. дието­логии. 2017. Т. 7, № 2. С. 64-68.

20. World Health Organization. Protein and amino acid requirements in human nutrition: report of a joint WHO/FAO/UNU expert consultation. Geneva : WHO Press, 2007. Report 935.

21. Bauer J., Biolo G., Cederholm Т., Bauer J. Evidence-based recommendations for optimal dietary protein intake in older people: a position paper from the PROT-AGE Study Group // J. Am. Med. Dir. Accos. 2013. Vol. 14. P. 542-559.

22. Dhillon R., Hasni S. Pathogenesis and management of sarcopenia // Clin. Geriatr. Med. 2017. Vol. 33, N 1. P. 17-26.

23. Калинченко С.Ю., Тюзиков И.А. Дефицит мелатонина, ожирение и инсулинорезистентность: очевидные и неочевидные взаимо­связи // Вопр. диетологии. 2017. Т. 7, № 2. С. 23-32.

24. Погожева А.В., Шевелева С.А., Маркова Ю.М. Роль пробиотиков в питании здорового и больного человека // Леч. врач. 2017. № 5. С. 1-9.

25. Dietary Reference Values for nutrients. Summary report. European Food Safety Authority (EFSA), 2017. doi: 10.2903/sp.efsa.2017.e15121.

26. Ворслов Л.О. Омега-3-полиненасыщенные жирные кислоты как источник долголетия // Вопр. диетологии. 2017. Т. 7, № 1. С. 36-41.

27. Жуков А.Ю., Ворслов Л.О., Давидян О.В. Омега-3 индекс: совре­менный взгляд и место в клинической практике // Вопр. дието­логии. 2017. Т. 7. № 2. С. 69-74.

28. Липидные модули в составе специализированных пищевых продуктов и диет / под ред. А.А. Кочетковой, В.М. Коденцовой. М. : БИБЛИО-ГЛОБУС, 2016. 260 с.

29. Тутельян В.А., Байгарин Е.К., Погожева А.В. Пищевые волокна: гигиеническая характеристика и оценка эффективности. М. : СвР-АРГУС, 2012. 244 с.

30. Коденцова В.М., Вржесинская О.А., Рисник Д.В., Никитюк Д.Б., Тутельян В.А. Обеспеченность населения России микронутриентами и возможности ее коррекции. Состояние проблемы // Вопр. питания. 2017. Т. 86, № 4. С. 113-124.

31. Коденцова В.М., Погожева А.В., Громова О.А., Ших Е.В. Витаминно-минеральные комплексы в питании взрослого населения // Вопр. питания. 2015. № 6. С. 24-33.

32. Коденцова В.М. Витамин К: функциональная роль и пищевые источники // Переработка молока. 2016. № 4. С. 48-51.

33. Погожева А.В. Значение макро- и микроэлементов пищи в оптимизации минеральной плотности костной ткани // Consilium Medicum. 2015. № 2. С. 61-65.

34. Сафонова Ю.А. Влияние уровня обеспеченности витамина D на состояние костно-мышечной ткани у людей старше 65 лет // Остеопороз и остеопатии. 2016. № 2. С. 43.

35. Коденцова В.М., Рисник Д.В. Витамин D: медицинские и соци­ально-экономические аспекты // Вопр. диетологии. 2017. Т. 7. № 2. С. 33-40. doi: 10.20953/2224-5448-2017-2-33-40.

36. Жиленко М.И., Гусакова Д.А., Тюзиков И.А. Распространен­ность дефицита/ недостаточности витамина D в рутинной клинической практике // Вопр. диетологии. 2017. Т. 7. № 1. С. 10-15.

37. Кочнева Е.В., Кралевская М.В. Железодефицитные состояния и их экспресс-диагностика в повседневной клинической прак­тике // Вопр. диетологии. 2017. Т. 7, № 2. С. 58-63.

38. Тюзиков И.А. Окислительный стресс как ключевой механизм старения: патофизиологические механизмы и SMART-диагнос-тика // Вопр. диетологии. 2017. Т. 7, № 1. С. 47-54.

References
1. Tyuzikov I.A., Kalinichenko S.Yu. Sarcopenia: will only protein nutrition and physical activity help? The role of sex steroid hormones in the mechanisms of regulation of the synthesis of muscle protein. Voprosy dietologii [Problems of Dietology]. 2017; 7 (2): 41-50. (in Russian)
2. Pogozheva A.V., Baturin A.K. Nutrition and prevention of noncommunicable diseases. Beau Bassin: Lambert Academic Publishing, 2017: 184 p. (in Russian)
3. Pogozheva A.V. Healthy nutrition as a prevention of noncommunicable diseases. Spravochnik fel'dshera i akusherki [Handbook of a Feldsher and Midwife]. 2014; (2): 8-13. (in Russian)
4. Pogozheva A.V., Baturin A.K., Egorenkova N.P., Aleshina I.V., Tobolyova M.A., Solntseva T.N., et al. The study of the state of food and energy status in the age aspect. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2015; (3): 156-7. (in Russian)
5. Pogozheva A.V., Baturin A.K., Egorenkova N.P., Levin L.G., Soto Kh.S., Aristarkhova T.V., et al. Age features of food and hormonal status examined in the CDC "Healthy Nutrition*. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2015; (3): 155-6. (in Russian)
6. Pogozheva A.V., Baturin A.K., Aleshina I.V., Tobolyova M.A., Denisova N.N., Levin L.G., et al. The study of nutrition and nutritional status in the elderly. Klinicheskaya gerontologiya [Clinical Gerontology]. 2017; 23 (9-10): 99. (in Russian)
7. Vechorko V.I., Shikina I.B., Sergeeva Yu.B. Five-year analysis of the morbidity of the attached elderly population in the outpatient center of Moscow. Klinicheskaya gerontologiya [Clinical Gerontology]. 2017; 23 (9-10): 12-3. (in Russian)
8. Ivanova M.A., Odinets A.V. The general morbidity of the population of disabled age by different classes of diseases in 2010-1016. Klinicheskaya gerontologiya [Clinical Gerontology]. 2017; 23 (9-10): 30-1. (in Russian)
9. Diet of the population. 2013: statistical compilation. Rosstat. Moscow: Statistika Rossii, 2016: 220 p. (in Russian)
10. Gudoshnikov V.I., Prokhorov L.Yu. Nonmonotonicity of body growth. Aging and mortality of people in old age: possible applications to the programming of development and aging. Klinicheskaya gerontologiya [Clinical Gerontology]. 2017; 23 (9-10): 19-20. (in Russian)
11. Kalinichenko S.Yu. Diseases of civilization of the 21st century: is it only the genes that are to blame? A new model of medicine: medicine 5P - medicine of effective prevention and therapy. Voprosy dietologii [Problems of Dietology]. 2017; 7 (1): 5-9. (in Russian)
12. Liberalanskaya N.N. Methylation of DNA and the possibility of its prevention and treatment for age-associated diseases. Voprosy dietologii [Problems of Dietology]. 2017; 7 (1): 30-5. (in Russian)
13. Baranovsky A.Yu. Nutrition for the elderly. Prakticheskaya dietologiya [Practical Dietology]. 2014; 3 (11): 82-95. (in Russian)
14. Tutelian V.A., Pogozheva A.V., Baturin A.K. Biologically active power components of cardiac patients. Moscow: CvR-ARGUS, 2012: 380 p. (in Russian)
15. Potemkin N.S., Krutko V.N., Mamikonova O.A. Convergence of dietetic approaches to the prevention of chronic diseases of the
elderly. Klinicheskaya gerontologiya [Clinical Gerontology]. 2017; 23 (9-10): 52-3. (in Russian)
16. Pochitayeva I.P. Proper nutrition in the elderly and old age - preventing the risks of disease. Klinicheskaya gerontologiya [Clinical Gerontology]. 2017; 23 (9-10): 53-4. (in Russian)
17. Kozhevnikova A.V. Prevention of obesity in the elderly. Klinicheskaya gerontologiya [Clinical Gerontology]. 2017; 23 (9-10): 35. (in Russian)
18. The norms of physiological requirements in energy and nutrients for different groups of the population of the Russian Federation: Methodical recommendations MR 2.3.1.2432-08. Federal Service for Supervision of Consumer Rights Protection and Human Welfare. Moscow, 2008. (in Russian)
19. Galchenko A.V., Morozova L.D., Zaletova IS. Assessment of protein and amino acid requirements, based on biosynthetic needs and nitrogen balance indicators. Voprosy dietologii [Problems of Dietology]. 2017; 7 (2): 64-8. (in Russian)
20. World Health Organization. Protein and amino acid requirements in human nutrition: Report of a joint WHO/FAO/UNU expert consultation. Geneva: WHO Press, 2007. Report 935.
21. Bauer J., Biolo G., Cederholm Т., Bauer J. Evidence-based recommendations for optimal dietary protein intake in older people: a position paper from the PROT-AGE Study Group. J Am Med Dir Accos. 2013; 14: 542-59.
22. Dhillon R., Hasni S. Pathogenesis and management of sarcopenia. Clin Geriatr Med. 2017; 33 (1): 17-26.
23. Kalinchenko S.Yu., Tyuzikov I.A. Deficiency of melatonin, obesity and insulin resistance: obvious and non-obvious interrelations. Voprosy dietologii [Problems of Dietology]. 2017; 7 (2): 23-32. (in Russian)
24. Pogozheva A.V., Sheveleva S.A., Markova Yu.M. The role of probiot-ics in the nutrition of a healthy and sick person. Lechashchiy vrach [Attending Physician]. 2017; (5): 1-9. (in Russian)
25. Dietary Reference Values for nutrients. Summary report. European Food Safety Authority (EFSA), 2017. doi: 10.2903/sp.efsa.2017. e15121.
26. Vorslov, L.O. Omega-3-polyunsaturated fatty acids as a source of longevity. Voprosy dietologii [Problems of Dietology]. 2017; 7 (1): 36-41. (in Russian)
27. Zhukov A.Yu., Vorslov L.O., Davidyan O.V. Omega-3 index: a modern look and place in clinical practice. Voprosy dietologii [Problems of Dietology]. 2017; 7 (2): 69-74. (in Russian)
28. Lipid modules in the composition of specialized food products and diets. In: A.A. Kochetkova, V.M. Kodentsova (eds). Moscow: BIBLIO-GLOBUS, 2016: 260 p. (in Russian)
29. Tutelyan VA, Baigarin EK, Pogozheva A.V. Dietary fibers: hygienic characteristics and efficiency evaluation. Moscow: SvR-ARGUS, 2012: 244 p. (in Russian)
30. Kodentsova V.M., Vrzhesinskaya O.A., Risnik D.V., Nikityuk D.B., Tutelyan V.A. Provision of the Russian population with micronutrients and the possibility of its correction. The state of the problem. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2017; 86 (4): 113-24. (in Russian)
31. Kodentsova V.M., Pogozheva A.V., Gromova O.A., Shikh E.V. Vitamin-mineral complexes in the nutrition of the adult population. Voprosy pitaniia [Problems of Nutrition]. 2015; (6): 24-33. (in Russian)
32. Kodentsova V.M. Vitamin K: a functional role and food sources. Pererabotka moloka [Processing of Milk]. 2016; (4): 48-51. (in Russian)
33. Pogozheva A.V. The importance of macro and micronutrients of food in optimizing the mineral density of bone fabric. Consilium Medicum. 2015; (2): 61-5. (in Russian)
34. Safonova Yu.A. Influence of the level of vitamin D supply on the condition of musculoskeletal tissue in people over 65 years of age. Osteoporoz i osteopatii [Osteoporosis and Osteopathy]. 2016; (2): 43. (in Russian)
35. Kodentsova V.M., Risnik D.V. Vitamin D: medical and socio-economic aspects. Voprosy dietologii [Problems of Dietology]. 2017; 7 (2): 33-40. doi: 10.20953 / 2224-5448-2017-2-33-40. (in Russian)
36. Zhilenko M.I., Gusakova D.A., Tyuzikov I.A. Prevalence of vitamin D deficiency / deficiency in routine clinical practice. Voprosy dietologii [Problems of Dietology]. 2017; 7 (1): 10-5. (in Russian)
37. Kochneva EV, Kralevskaya M.V. Iron deficiency states and their rapid diagnostics in everyday clinical practice. Voprosy dietologii [Problems of Dietology]. 2017; 7 (2): 58-63. (in Russian)
38. Tyuzikov I.A. Oxidative stress as a key mechanism of aging: pathophysiological mechanisms and SMART-diagnostics. Voprosy dietologii [Problems of Dietology]. 2017; 7 (1): 47-54. (in Russian)