Methods of nanoparticles control in food and biological objects. Report 2. Filtration, centrifugation, spectral methods and electrophoresis

AbstractThe large number of the analysis methods of engineered nanoparticles and nanoobjects as a part of disperse systems on the basis of principles of a membrane filtration (micro, ultra- and a nanofiltration) ultracentrifugation, spectral methods, including dynamic and static laser light scattering, Raman light scattering, low-angle X-ray scattering, x-ray techniques, laser decomposition spectroscopy, and other methods are developed. Mass spectrometry with inductively coupled plasma can be successfully used in studying of nanomaterials chemical composition in conditions when there is additional independent information on presence of analyzed substance in a nanoscale form. Methods of electrophoresis in a supportive environment and capillary electrophoresis are beginning to be successfully applied in the study of artificial nanomaterials. However, in terms of the identification of engineered nanoparticles and nanoobjects in complex, multicomponent, heterophase systems, that the objects of the environment and, in particular, food products are, all these methods currently can’t compete transmission electron microscopy and atomic force microscopy, specified for purpose of certain particular applications, features of which been described in a previous report in detail.

Keywords:nanoparticles, foods, control methods

Вопр. питания. - 2012. - № 3. - С. 11-17.

Выявление, идентификация и количественное определение искусственных наночастиц (НЧ) и наноматериалов в составе сложных многокомпонентных гетерофазных систем, какими являются пищевые продукты и сельскохозяйственная продукция, играют важную роль в организации санитарно-эпидемиологического надзора и контроля наноматериалов и продукции наноиндустрии в Российской Федерации [2, 3]. В предыдущем сообщении было рассмотрено современное состояние вопроса о наиболее широко используемых для этого методах микроскопической визуализации и хроматографии, нашедших применение при разработке ряда нормативно-методических документов, утвержденных Главным государственным санитарным врачом Российской Федерации в 2010-2011 гг. В настоящей статье приведены данные литературы об альтернативных методах качественного и количественного определения НЧ в составе биологических объектов, в том числе подходов, связанных с использованием различных вариантов фильтрации, центрифугирования, спектральных и электрофоретических методов (см. рисунок).

Методы фильтрации и центрифугирования

Методы центрифугирования и фильтрации давно заняли лидирующее место в арсенале способов разделения частиц различных типов по размерам. Для них характерны высокая скорость, производительность, возможность работы с большим количеством образца. Ультрацентрифугирование (УЦ) - это метод, в котором разделяющим фактором является центробежное ускорение величиной до 106g. При аналитическом УЦ образец разделяют в роторе с прозрачным окном, что позволяет регистрировать перемещение частиц анализируемого вещества с помощью УФ- или рефрактометрического детектирования в реальном времени. Препаративное УЦ может быть дифференциальным, если фракции образца осаждают в диапазоне между меньшим и большим центробежным ускорением [4]. Традиционно этот метод широко применяется при выделении различных биологических макромолекул и субклеточных структур в нанодиапазоне их размеров, хотя его можно успешно использовать и при определении абиогенных НЧ некоторых типов [12, 21, 38]. Другой вариант - градиентное центрифугирование, когда разделение частиц происходит в соответствии с их плавучей плотностью в предварительно сформированном градиенте плотности водного раствора сахарозы или в спонтанно формирующемся в центробежном поле градиенте плотности водного раствора хлорида цезия [4].

Методы мембранной фильтрации классифицируют по размерам пор применяемых мембран. Микрофильтрация основана на использовании мембран с размерами пор от 0,1 до 1 мкм, т.е. эти мембраны проницаемы практически для всех типов НЧ (но не для всех их агрегатов) [29]. Диапазон размеров пор от 1 до 100 нм отвечает ультрафильтрации, менее 1 нм - нанофильтрации. Нанофильтрационные мембраны с порами размером 0,5-1 нм пригодны для концентрирования большинства НЧ и их отделения от ионов солей и низкомолекулярных органических соединений - аминокислот, простых сахаров и т.д. Преимущество ультра- и нанофильтрационных технологий состоит в их высокой производительности, т.е. применимости к большим объемам фракционируемых образцов [11, 18, 19, 23, 29, 36]. В частности, это открывает возможность проводить концентрирование НЧ из значительных объемов воды и жидких пищевых продуктов, где они могут присутствовать в низких концентрациях. Однако по мере уменьшения размеров пор мембран возрастает число артефактов, связанных с образованием пристеночных неперемешиваемых слоев и концентрационной поляризацией. Из-за электростатических эффектов селективность мембран может изменяться, что способно приводить к пере- или недооценке размеров концентрируемых частиц [1, 8, 9, 18]

Диапазоны размеров частиц дисперсных систем, отвечающие применимости методов, позволяющих получать информацию о размере частиц, инкорпорированных в сложные матриксы

Спектроскопия и родственные методы

Для анализа и характеристики НЧ в простых системах (дисперсии в воде и органических растворителях) в настоящее время доступно большое число спектральных методик. В числе технологий, основанных на эффектах рассеяния, наиболее часто используются статическое и динамическое лазерное светорассеяние (ДЛС), а также малоугловое рассеяние нейтронов [53].

Другое обозначение ДЛС - фотонная корреляционная спектроскопия; его наиболее широко применяют для определения размера частиц и степени их агрегации в суспензии. В отличие от ряда других методов ДЛС предоставляет информацию только о размере частиц и ничего не сообщает об их химическом составе [12]. В последнее время метод ДЛС применительно к НЧ был существенно усовершенствован путем использования трансмиссионных решеток [39]. Примером использования ДЛС при анализе пищевых НЧ могут являться две работы: в одной из них [33] был охарактеризован препарат НЧ Fe3O4 (магнетита), продуцируемых в культуре железо-восстанавливающих микроорганизмов, а в другой [52] описано применение метода для изучения процесса коалесценции липидных наноэмульсий.

Метод ДЛС имеет существенные ограничения [31]. Например, помехи могут генерироваться присутствующими в образце примесями (например, частицами пыли), что приводит к существенному искажению показателя светорассеяния от малых частиц. Кроме того, значительные трудности возникают при интерпретации данных для образцов с большим разбросом частиц по размеру (гетерогенных).

Статическое лазерное светорассеяние способно давать информацию о структуре частиц и в сочетании с ДЛС и проточно-полевым фракционированием позволяет определять их форму [54].

Малоугловое рассеяние рентгеновских лучей позволяет характеризовать структуру жидких и твердых материалов в нанометровом диапазоне размеров. Допускается исследование моно- и полидисперсных систем, причем для монодисперсных НЧ возможно определение не только размера, но и формы и структуры [53].

Спектроскопия лазерного разложения (LIBD - laser-induced breakdown detection) - сравнительно новый метод анализа НЧ, применимый, в частности, в случаях, когда в дисперсионной среде представлены ионы того же элемента, из которого состоит основная масса НЧ. Так, в работе [13] LIBD использовали для селективного выявления НЧ La2O3 в присутствии растворимой соли лантана. В исследовании [44] LIBD успешно применяли в комплексе с проточно-полевым фракционированием, атомно-силовой микроскопией и масс-спектрометрией (в качестве метода элементного анализа) при характеристике коллоидных дисперсий бентонитовых наноглин. Отмечается, однако, что для количественной интерпретации полученных результатов LIBD должен быть откалиброван по независимым методам [14].

В числе других методов анализа НЧ следует указать на рамановскую лазерную спектрометрию (комбинационное светорассеяние) и лазерно-индуцированную флюоресценцию [28, 34, 47, 56]. Спектроскопию корреляционного релеевского светорассеяния, основанную на принципе регистрации плазмонного резонанса, использовали для характеристики металлических НЧ размером > 30 нм [24]. Методы УФ- и инфракрасной (ИК) спектрофотометрии находят применение при количественном определении некоторых НЧ органических полимеров, особенно фуллеренов [10] и квантовых точек [43].

При наличии в составе НЧ изотопов химических элементов с нескомпенсированным ядерным спином для их характеристики может применяться спектроскопия ядерного магнитного резонанса (ЯМР) [16, 55]. В исследовании [30] с помощью градиентной спектроскопии ЯМР в импульсном магнитном поле были определены коэффициенты диффузии коллоидных частиц фульвиновой кислоты. В работе [27] данный метод был применен для характеристики латексных НЧ.

Рентгеноспектральные методы включают рентгеновскую фотоэлектронную, рентгеновскую флюоресцентную, рентгеновскую абсорбционную и рентгеновскую дифракционную спектрометрию [53]. Особенностью рентгеновской фотоэлектронной спектрометрии является короткая длина пробега фотоэлектронов в конденсированных фазах, поэтому данный метод дает информацию о составе и структуре тонкого (в пределах мономолекулярного) слоя на поверхности частиц. Рентгеновская дифракционная спектрометрия является недеструктивным методом, она предоставляет данные о кристаллической структуре и элементном составе искусственных НЧ. В работе [40] этот метод наряду с рентгеновской фотоэлектронной спектрометрией был использован для характеристики и количественного определения НЧ металлического железа и его окислов, предназначенных для использования в качестве адсорбентов при очистке сточных вод. Рентгеновская флюоресцентная спектрометрия также является недеструктивным методом и может применяться для элементного анализа НЧ в составе многокомпонентных систем. Метод рентгеновской абсорбционной спектрометрии может использоваться для элементного анализа и селективного выявления НЧ, содержащих атомы тяжелых элементов, в составе органических матриц [54].

В числе других спектральных технологий, которые могут найти применение при выявлении НЧ определенного состава, следует указать на электронный парамагнитный резонанс, спектрометрию Мессбауэра, спектрометрию электронов Оже и трехмерную флюоресцентную матричную спектрометрию возбуждения-эмиссии [46].

Масс-спектрометрия

Метод масс-спектрометрии (МС) основан на разделении частиц (ионов) по показателю отношения масса/заряд. Существует большое число вариантов данной технологии - в зависимости от применяемого источника ионов, принципа сепарации и устройства детектора, различающихся по диапазонам анализируемых масс, точности их определения и достигаемому разрешению. Применение МС при характеристике и анализе НЧ и НМ имеет два аспекта. Во-первых, это универсальный метод элементного анализа, позволяющий с высокой чувствительностью изучить химический состав образца после его расщепления и ионизации до одноатомных или молекулярных ионов. Во-вторых, существуют подходы, допускающие МС-фракционирование цельных заряженных НЧ [17, 22].

При ионизации жидких и твердых биологических образцов для анализа содержащихся в них органических веществ могут применяться электрораспылительная ионизация и лазерная десорбцияионизация на матрице [15, 42, 57]. При ионизации НЧ неорганических веществ (металлов, оксидов и солей) в целях их элементного анализа используется индуктивно-связанная плазма [20, 37, 50]. Различные варианты разделения ионов (например, ионная ловушка, квадрупольная и время-пролетная МС) в совокупности перекрывают широкий диапазон отношений масса/заряд. Все известные типы разделения совместимы с электрораспылительной ионизацией, тогда как лазерная десорбция-ионизация на матрице обычно не сочетается с квадрупольным анализатором [53].

В работе [45] в качестве метода элементного анализа для обнаружения и определения характеристик НЧ золота и серебра МС с индуктивно-связанной плазмой была успешно применена в комплексе с проточно-полевым фракционированием.

МС с индуктивно-связанной плазмой, как отмечалось выше, находит основное применение для элементного анализа образцов, что может быть полезным дополнительным средством, например, при выявлении НЧ металлов и их окислов в биологических образцах [20] и пищевой продукции [50]. Высокая чувствительность метода МС с индуктивно-связанной плазмой и его специфичность в отношении отдельных химических элементов и их изотопов позволили включить данный метод в число официально рекомендуемых в Российской Федерации при анализе НЧ и наноматериалов в составе сложных биологических объектов, в том числе пищевых продуктов. Это получило отражение в нормативно-методических документах, разработанных и утвержденных в 2010-2011 гг., включая МР 1.2.2639-10 "Использование методов количественного определения наноматериалов на предприятиях наноиндустрии и в контролирующих организациях", МР 1.2.2640-10 "Методы отбора проб, выявления и определения содержания наночастиц и наноматериалов в составе сельскохозяйственной, пищевой продукции и упаковочных материалов", МР 1.2.2641-10 "Определение приоритетных видов наноматериалов в объектах окружающей среды, живых организмах и пищевых продуктах". Во всех случаях следует учитывать, что МС с индуктивносвязанной плазмой, как и другие методы элементного анализа, сама по себе не позволяет отличить НЧ и наноматериалы от их аналогов в форме традиционной дисперсности (макроскопических частиц или сплошных сред), поэтому корректность использования данного подхода для контроля количественного содержания НЧ в объектах окружающей среды и пищевых продуктах зависит от дополнительной качественной информации о наличии НЧ в изучаемом образце, которая может быть получена с помощью электронной микроскопии или других независимых методов.

Семейство методов МС позволяет проводить разделение и количественное определение индивидуальных НЧ после придания им электрического заряда. Одним из примеров этой технологии может быть аэрозольный время-пролетный масс-спектрометр [25, 51]. В исследовании [32] с помощью МС характеризовали размер и состав полидисперсных НЧ в составе аэрозоля. Ограничение данного метода состоит, по-видимому, в его неприменимости для исследования НЧ в составе плотных, конденсированных сред.

Электрофорез

В традиционном варианте электрофорез (ЭФ) - это метод разделения частиц, основанный на различиях в их подвижности в поддерживающей матрице (в геле, на бумаге, в мембране или капилляре) в присутствии внешнего электрического поля [4]. Электростатически заряженные НЧ, диспергированные в электролитах, притягивают из дисперсионной среды ионы солей с зарядом противоположного знака, вследствие чего в целом становятся электронейтральными. Однако из-за наличия в приповерхностной области двойного электрического слоя (характеризуемого величиной ζ-потенциала) НЧ приобретают электрофоретическую подвижность [26]. ζ-Потенциал является важной количественной характеристикой дисперсий НЧ, определяющей их стабильность и устойчивость к агрегации. В реальной обстановке частицы, представленные в образце, могут быть гетерогенными по величине ζ-потенциала и, следовательно, могут быть фракционированы по величине электрофоретической подвижности. Примером использования ЭФ для характеристики НЧ, встречающихся в пищевых продуктах, может быть работа [48], в которой изучали электрофоретическую подвижность НЧ диоксида кремния в водно-солевых растворах различной ионной силы. Проведено электрофоретическое фракционирование НЧ золота, модифицированных макромолекулами ДНК [41]. Следует отметить, что методы ЭФ для анализа НЧ в реальных многокомпонентных системах, имитирующих пищевые продукты, в настоящее время не разработаны.

В отличие от методов гель-ЭФ, а также эксклюзионной хроматографии при капиллярном ЭФ (КЭФ) фракционируемые НЧ не взаимодействуют с матриксом неподвижной фазы. КЭФ позволяет проводить разделение НЧ в различных растворителях в соответствии с их зарядом или размером. Наличие, как минимум, двух этих факторов, определяющих подвижность, в известной степени затрудняет интерпретацию результата. Кроме того, сохраняется возможность взаимодействия анализируемых НЧ с подвижной фазой. В качестве примеров использования метода можно привести данные работы [35], в которой разделяли искусственные НЧ золота и его сплава с серебром различного размера, а также работы [49], посвященной характеристике коллоидных частиц гуминовых кислот и других природных полимеров.

Таким образом, анализ литературы показывает, что в настоящее время имеется большое число методов физического, физико-химического и химического анализа дисперсных систем, которые в совокупности перекрывают весь диапазон размеров НЧ и нанообъектов и далеко выходят за его пределы в область структур большей величины, что важно при изучении агрегатов НЧ и наноматериалов, а также при их дифференцировании с объектами, обладающими макроскопической степенью дисперсности. Область применимости основных групп методов, представленных в обеих частях обзора, кратко резюмирована на рисунке.

При определении круга методов, применимых при выявлении, характеристике и количественном анализе НЧ в пищевой продукции, имеет смысл, во-первых, рассматривать только определение НЧ, не растворимых в воде и водных средах. Растворимые наноматериалы при попадании в организм утрачивают свои специфические свойства, обусловленные наличием ультравысокодисперсных частиц с межфазными границами, и их биологические свойства будут определяться исключительно химическим составом. Во-вторых, следует учитывать, что биологические объекты обладают естественной структурированностью на наноуровне, включающей биологические мембраны, клеточные органеллы и надмолекулярные структуры биополимеров, с которыми человек традиционно контактирует и использует в пищу без каких-либо негативных последствий [5-7]. Ввиду этого применяемые методы должны, во-первых, обладать достаточной селективностью по отношению к искусственным НЧ как к объектам контроля и, во-вторых, как можно меньшей чувствительностью к помехам со стороны природных биологических нанообъектов. Как показывает анализ данных литературы, большое число спектральных и электрофоретических методов, с успехом используемых при физико-химической характеристике модельных дисперсных систем, содержащих наноматериалы, практически не применимы или малоприменимы для их анализа в биопробах, поэтому данные методы в настоящее время не могут составить конкуренцию трансмиссионной электронной и атомно-силовой микроскопии в выявлении и характеристике наноматериалов и продукции наноиндустрии в составе биологических образцов различного происхождения. Использование метода масс-спектрометрии с индуктивно-связанной плазмой уместно при решении рутинных задач санитарно-эпидемиологического контроля искусственных наноматериалов в объектах окружающей среды и пищевой продукции, однако достоверность получаемых результатов зависит от наличия дополнительной независимой информации, касающейся присутствия анализируемых веществ в наноразмерной форме.

Настоящая работа выполнена за счет средств Федерального бюджета, по государственному контракту с Министерством образования и науки РФ в рамках Федеральной целевой программы "Развитие инфраструктуры наноиндустрии в Российской Федерации на 2008-2011 гг.".

Литература

1. Брок Т. Мембранная фильтрация: Пер. с англ. - М.: Мир, 1987. - 464 с.

2. Гмошинский И.В., Смирнова В.В., Хотимченко С.А. // Рос. нанотехнологии. - 2010. - Т. 5, № 9-10. - С. 6-10.

3. Онищенко Г.Г., Арчаков А.И., Бессонов В.В. и др. // Гиг. и сан. - 2007. - № 6. - Р. 3-10.

4. Остерман Л.А. Методы исследования белков и нуклеиновых кислот. Электрофорез и ультрацентрифугирование. - М.: Наука, 1981. - 288 с.

5. Попов К.И., Филиппов А.Н., Красноярова О.В. // Мяс. технологии. - 2010. - № 1. - С. 6-9.

6. Попов К.И., Филиппов А.Н., Хуршудян С.А. // Рос. хим. журн. (Журнал ВХО им. Д.И. Менделеева). - 2009. - Т. 53, N 2. - С. 86-97.

7. Попов К.И., Филиппов А.Н., Красноярова О.В. // Мяс. технологии. - 2010. - № 1. - С. 6-9.

8. Федоренко Б.Н. Современные мембранные системы в пищевой промышленности и биотехнологии: Обзорная информация. - М.: АгроНИИТЭИПП, 1992. - 36 с.

9. Храмцов А.А. // Известия высш. учеб. заведений. Пищевая технология. - 1999. - № 2-3. - С. 42-45.

10. Andrievsky G.V., Klochkov V.K., Bordyuh A.B. et al. // Chem. Phys. Lett. - 2002. - Vol. 364, N 1. - P. 8-17.

11. Bolea E., Gorriz M.P., Bouby M. et al. // J. Chromatogr. A. - 2006. - Vol. 1129, N 2. - P. 236-246.

12. Bootz A., Vogel V., Schubert D., Kreuter J. // Eur. J. Pharm. Biopharm. - 2004. - Vol. 57, N 2. - P. 369-375.

13. Bundschuh T., Knopp R., Kim J.I. // Colloids Surf. A. - 2001. - Vol. 177, N 1. - P. 47-55.

14. Bundschuh T., Yun J.I., Knopp R. // J. Anal. Chem. - 2001. - Vol. 371, N 8. - P. 1063-1069.

15. Cai Y., Peng W.P., Chang H.C. // Anal. Chem. - 2003. - Vol. 75, N 8. - P. 1805-1811.

16. Carter R.S., Harley S.J., Power P.P. et al. // Chem. Mater. - 2005. - Vol. 17. - P. 2932-2939.

17. Chiang C.K., Chen W.T., Chang H.T. // Chem. Soc. Rev. - 2011. - Vol. 40, N 3. - P. 1269-1281.

18. Doucet F.J., Maguire L., Lead J.R. // Talanta. - 2005. - Vol. 67, N 1. - P. 144-154.

19. Doucet F.J., Maguire L., Lead J.R. // Anal. Chim. Acta. - 2004. - Vol. 522, N 1. - P. 59-71.

20. Fabian E., Landsiedel R., Ma-Hock L. et al. // Arch. Toxicol. - 2008. - Vol. 82, N 3. - P. 151-157.

21. Falabella J.B., Cho T.J., Ripple D.C. et al. // Langmuir. - 2010. - Vol. 26, N 15. - P. 12740-12747.

22. Gates M.B., Tomer K.B., Deterding L.J. // J. Am. Soc. Mass Spectrom. - 2010. - Vol. 21, N 10. - P. 1649-1659.

23. Gimbert L.J., Haygarth P.M., Beckett R. et al. // Environ. Sci. Technol. - 2005. - Vol. 39, N 6. - P. 1731-1735.

24. Hu M., Chen J., Marquez M. et al. // J. Phys. Chem. C Nanomater. Interfaces. - 2007. - Vol. 111, N 34. - P. 12558-12565.

25. Janzen C., Kleinwechter H., Knipping J. et al. // J. Aerosol. Sci. - 2002. - Vol. 33, N 6. - P. 833-841.

26. Jones E.H., Reynolds D.A. et al. // Ground Water. - 2011. - Vol. 49, N 2. - P. 172-183.

27. Kato H., Takahashi K., Saito T. et al. // Chem. Phys. Lett. - 2008. - Vol. 463, N 1-3. - P. 150-154.

28. Keren S., Zavaleta C., Cheng Z. et al. // Proc. Natl Acad. Sci. USA. - 2008. - Vol. 105, N 15. - P. 5844-5849.

29. Lead J.R., Wilkinson K.J. // Environ. Chem. - 2006. - Vol. 3, N 2. - P. 159-171.

30. Lead J.R., Wilkinson K.J., Balnois E. et al. // Environ. Sci. Technol. - 2000. - Vol. 34, N 16. - P. 3508-3513.

31. Ledin A., Karlsson S., Duker A. et al. // Water Res. - 1994. - Vol. 28, N 6. - P. 1539-1545.

32. Lee D., Park K., Zachariah M.R. // Aerosol. Sci. Technol. - 2005. - Vol. 39, N 2. - P. 162-169.

33. Lee J.H., Roh Y., Hur H.G. // J. Microbiol. Biotechnol. - 2008. - Vol. 18, N 9. - P. 1572-1577.

34. Lim D.K., Jeon K.S., Hwang J.H. et al. // Nat. Nanotechnol. - 2011. - Vol. 6, N 7. - P. 452-60.

35. Lin K.H., Chu T.C., Liu F.K. // J. Chromatogr. A. - 2007. - Vol. 1161, N 1-2. - P. 314-321.

36. Liu R.X., Lead J.R., Baker A. // Chemosphere. - 2007. - Vol. 68, N 6. - P. 1304-1311.

37. Lyven B., Hassellov M., Turner D.R. et al. // Geochim. Cosmochim. Acta. - 2003. - Vol. 67, N 10.- P. 3791-3802.

38. Mittal V., Volkel A., Colfen H. // Macromol. Biosci. - 2010. - Vol. 10, N 7. - P. 754-762.

39. Nomura H., Katayama K. // Anal. Sci. - 2008. - Vol. 24, N 4. - P. 4 5 9 - 4 6 2 .

40. Nurmi J.T., Tratnyek P.G., Sarathy V. et al. // Environ. Sci. Technol. - 2005. - Vol. 39, N 5. - P. 1221-1230.

41. Pellegrino T., Sperling R.A., Alivisatos A.P. et al. // J. Biomed. Biotechnol. - 2007. - Vol. 2007. - P. 26796-26805.

42. Peng W.P., Cai Y., Lee Y.T. et al. // Int. J. Mass Spectrom. - 2003. - Vol. 229, N 1. - P. 67-76.

43. Pesika N.S., Stebe K.J., Searson P.C. // J. Phys. Chem. B. - 2003. - Vol. 107, N 20. - P. 10412-10415.

44. Plaschke M., Schafer T., Bundschuh T. et al. // Anal.Chem. - 2001. - Vol. 73, N 17. - P. 4338-4347.

45. Poda A.R., Bednar A.J., Kennedy A.J. et al. // J. Chromatogr. A. - 2011. - Vol. 1218, N 27. - P. 4219-4225.

46. Powell C.J., Seah S.M. // J. Vasc. Sci. Technol. A. - 1980. - Vol. 8, N 7. - P. 735-763.

47. Power A.C., Betts A.J., Cassidy J.F. // Analyst. - 2011. - Vol. 136, N 13. - P. 2794-801.

48. Reiber H., Koller T., Palberg T. et al. // J. Colloid Interface. Sci. - 2007. - Vol. 309, N 2. - P. 315-322.

49. Schmitt-Kopplin P., Junkers J. // J. Chromatogr. A. - 2003. - Vol. 998, N 1-2. - P. 1-20.

50. Sigubayashi K., Todo H., Kimura E. // J. Toxicol. Sci. - 2008. - Vol. 33, N 3. - P. 293-298.

51. Suess D.T., Prather K.A. // Chem. Rev. - 1999. - Vol. 99, N 10. - P. 3 0 0 7.

52. Takegami S., Kitamura K., Kawada H. et al. // Chem. Pharm. Bull. (Tokyo). - 2008. - Vol. 56, N 8. - P. 1097-1102.

53. Tiede K., Boxall A.B., Tear S.P. et al. // Food Addit. Contam. - 2008. - Vol. 25, N 7. - P. 795-821.

54. Tiede K., Hasselоv M., Breibarth E. et al. // J. Chromatogr. A. - 2008. - Vol. 1216, N 3. - P. 503-509.

55. Valentini M., Vaccaro A., Rehor A. et al. // J. Am. Chem. Soc. - 2004. - Vol. 126, N 7. - P. 2142-2147.

56. Watson D.A., Brown L.O., Gaskill D.F. et al. // Cytometry A. - 2008. - Vol. 73, N 2. - P. 119.

57. Zhu Z.-J., Ghosh P.S., Miranda O.M. et al. // J. Am. Chem. Soc. - 2008. - Vol. 130, N 43. - P. 14139-14143.